Во времена, когда большинство сербских женщин были безграмотными, в стране появилась художница Надежда Петрович. В Париже, центре европейских культурных потоков, она познакомилась с произведениями Матисса и Пикассо, и считается, что великий скульптор Роден в её ателье отбирал работы для Осеннего салона. Но даже всё это не сравнится с её фронтовой борьбой за свой народ!

Надежда Петрович

Надежда родилась в семье, где искусство высоко ценили, и с самого детства была заинтересована рисованием. Она была второй из девяти выживших детей учительницы начальных классов Милевы и преподавателя рисования в реальном училище города Чачака Димитрия Петровича. «Своё лицо, — вспоминала художница, — я чаще видела на рисунках отца, чем в зеркале».

Когда Мита Петрович, доброволец в сербско-турецкой войне и военный художник Чачакской бригады, заболел на фронте, по совету врача семья переехала сначала в Кралево, а в 1884 г. — в Белград, в дом деда Надежды, торговца Хаджи Миксима Петровича. Бывшая улица Ратарска, дом 32 – здесь вслед за юной Надеждой будет собираться вся сербская элита. По словам художника Бранко Поповича, «с 1904 по 1914 годы это был самый артистический и самый югославский дом в Белграде». Тут хранилась одна из самых ценных частных библиотек того времени, включавшая и старейший сербский букварь, берегли в доме и скрипку из мастерской семьи Гварнери. Младший брат Надежды Растко Петрович, воспитанный в таких же условиях, впоследствии стал писателем.

Надежда Петрович с семьёй

«Быть художником в некультурной среде, работать и бороться за искусство, преодолевая множество препятствий, прежде всего, бедность, которая идёт рука об руку с талантами, — всё это стало правилом»После окончания Высшей женской школы Надежда сдала экзамен на право преподавать рисование в средних школах. Собственный талант она совершенствовала в ателье Джорджа Крстича и школе Кирилла Кутлика, став первой ученицей женского отделения. В путешествиях Петрович познакомилась с европейскими тенденциями, а после при поддержке политически активного отца получила стипендию на дальнейшее образование. Она отправилась в Мюнхен в 1898 г.

Перед отъездом хрупкая блондинка отменила помолвку, оскорбившись размером приданого, которое от неё потребовали. Из Мюнхена она написала маме: «Больше ни слова о моём замужестве, я хочу быть художницей, а не женой, жён и так хватает… Если ты мне правда желаешь счастья, ты тоже будешь ждать, чтобы я стала художницей, а не девушкой на выданье… Я правда счастлива, что не вышла замуж, ведь поступи я так, я стала бы обычной женщиной, как Лина и другие мои подруги, которые лишь отдают долг природе. Я свои долги собираюсь выплатить иначе».

Всего за год в Мюнхене Надежда выучила немецкий, русский и французский языки. Четыре года она изучала живопись у Юлиуса Экстера, Антона Ажбе, Анджела Янко, но не завершила последний курс, поскольку Министерство образования отменило её стипендию. В своём обращении к Министерству Надежда обратила внимание, что король Александр Обренович предложил её отцу «написать биографию королевы Драги, чтобы на основании документов доказать благородное происхождение её деда Николы Луневича, торговца скотом». Надежде отказали в стипендии, а её отец вышел на пенсию.

Во время краткого пребывания в Сербии в 1900 году Надежда организовала первую самостоятельную выставку в зале Большой школы в Белграде. Дав начало эпохе современной сербской живописи, она, однако, столкнулась с негативной реакцией. Петрович называли «барышней, у которой нет дара» и «сумасшедшей синей кистью». Последнее служило аллюзией на «синий чулок» — выражение, родившееся в Англии XVIII в. и относившееся к литературному кружку дам из высшего общества.

«Ресник» Надежда Петрович

Проводя большую часть времени за рубежом, она страстно следила за событиями в Сербии – родители регулярно присылали ей газеты. Надежда Петрович горячо сопереживала македонскому народу накануне Илинденского восстания. 15 августа 1903 г. на крупнейшем (на тот момент) женском митинге в «Колараце» она выступала перед 30000 женщин. В том же году вместе с Дельфой Иванич Петрович основала «Круг сербских сестёр» и ездила по Македонии и Старой Сербии, помогая местным жителям после турецких набегов. Тяжело заболев, Надежда вернулась в семейное имение в Ресник, где пишет один из самых известных своих шедевров – «Ресник».

В честь столетия Первого сербского восстания и коронации короля Петра I Надежда организовала Первую югославскую художественную выставку, где собрались сербские, хорватские, словенские и болгарские художники. Выставку открыл сам король, а Петрович выставила свою «Жатву». Тогда же родилась идея открыть Первую югославскую художественную и литературную колонию в селе Сичево, недалеко от Ниша. В том же 1905 году создан и Союз художественных объединений «Лада» с отделениями в Белграде, Загребе, Любляне и Софии. Самый преданный друг Надежды по Колонии Фердо Весель так отзывался о её картинах: «Надежда – мужчина, а мы все – женщины».

Во время Боснийского (Анексионного) кризиса 1908 года демонстрации в Белграде возглавил Бранислав Нушич. Надежда прервала занятия и вышла на улицы вместе со своими учениками. Когда она вышла на балкон Национального театра, толпа встретила её бурными аплодисментами. В эти дни Петрович получила прозвище Югославская Надежда. Она призывала к борьбе против австрийского императора, основала Комитет Сербок и лигу национальных прав страдающих женщин.

Именно Надежда Петрович изображена на банкноте в 200 динаров

«Я потеряла мою милую, хорошую и благородную Анджу – сестру. Лучшую, любимую среди моих сестёр (…). Я была вне себя, думала, что умру и что не могу больше справляться с этим ужасом и её внезапной смертью. (…) Я была не в состоянии работать и общаться с людьми, принимать их в доме, встречаться с коллегами, переписываться. Лишь недавно я начала жить лучше, но далеко мне до тех сил, которые были когда-то»1910 и 1911 годы Петрович провела в ателье, которое ей оставил скульптор Иван Мештрович. В 1911, когда у неё умер отец, художница вернулась в Сербию и работала в школе, бесконечно отправляя просьбы министерству помочь ей совершенствовать квалификацию в Париже. Когда на Балканах разгорелась война, Надежда добровольно стала санитаркой. С 1911 по 1915 годы она потеряла мать, сестёр Анджу и Драгицу и брата Владимира. Петрович и сама дважды на фронте заболевала тифом.

Первая балканская война изменила работу Надежды Петрович. Во время обучения в Мюнхене она купила один из первых фотоаппаратов и запечатлевала семейные сцены. Теперь Надежда становится первой женщиной военным фотографом. Её снимки с фронта обладали и художественными чертами.

Первая мировая война застала Надежду в Италии. Она стала санитаркой в Дунайской дивизии. Каждое затишье она использовала, чтобы снимать, и, по мнению критиков, тогда же создала лучшие свои картины. Тогда были созданы «Призрен», «Косовские пионы», «Грачаница», «Визирский мост». После победы сербской армии в Церской и Колубарской битвах в 1915 г. она ненадолго отправилась в Скопье навестить семью.

Вскоре после этого она направляется в больницу в Вальево, где после Сувоборской битвы разразилась эпидемия сыпного тифа. Джон Рид, корреспондент Metropolitan сообщал, что «улицы Вальева представляют собой авеню больниц». В конце мая болезнь охватила и саму Надежду Петрович, чьим последним произведением стала картина «Вальевская больница». Она проболела ровно семь дней.

«Косовские пионы» Надежда Петрович

Название её картины носит и третий том культового романа Добрицы Чосича «Время смерти». Чосич описал картину военных ужасов, с которыми столкнулась санитарка Петрович: «Знаешь ли ты, дитя моё, что на поле боя, на Мачковом камне, в развёрстанной грудине я видела бьющееся сердце? Как терзается оно и сбрасывает с себя кровь… Я смотрю, глаз не могу оторвать от его трепета и слушаю, как оно рыдает… Хорошо слышу, сердце рыдает (…) И сейчас его слышу. Это крестьянское сердце. Этот дубовый узел. Комочек чернозёма. Чёрный валун. Я не рисовала бы его красным, — открывает глаза и показывает ей рукой, — видишь на коврике ворону в зелёном… Вот такими бы цветами я его рисовала».

Автор: Олгица Кравиляча
Источник: Blic Žena

Facebook Comments