Есть такой психологический тест: написать 10 существительных, которые вас определяют. Или 20. Или даже 100 – вопрос только в занудности исследователя и терпении исследуемого. Заставь меня выполнить эту задачу сегодня, и в первых строках будут «женщина», «мама», «подруга», «журналист». В 14, когда я впервые столкнулась с этой практикой, где-то на тех же местах было «Димина девушка». Мне казалось уместным и правильным определить себя через мальчика, которого я очень любила. Что уж там, мне и сейчас это кажется правильным, просто мальчику – три с половиной, и я его родила.

В почтенном возрасте 30 с лишним лет определять себя через романтические отношения кажется несколько неловким… Кажется, правда, не мне: я-то всё ещё подросток, который если влюбляется, то навсегда (и так каждые полгода, иногда в одного и того же человека, но чаще в разных). Общество говорит: «Ты же взрослая. Ты же самостоятельная женщина, чёрт подери. Соберись, тряпка, и научись, наконец, сама чинить сантехнику». Тряпка расползается вдоль капающего крана и требует немедленно её спасти от всех потопов и простуд несовершенного мира.

Общество говорит мне: «Родила ребёнка – вот и справляйся. Да, его отец может жить с кем угодно и где угодно, а ты скажи спасибо, если он раз в неделю сына навестил». «Ты же мать», – говорит мне общество, и я послушно принимаю как данность мизерные алименты и стопроцентную ответственность. Вру. Взрослая женщина во мне сознательно за мизерные алименты выкупила право самостоятельной опеки. Девочка-подросток думает, что это подстава какая-то.

Правда в том, что (и мы-взрослые обязаны рассказать об этом себе-детям) в мире всё чего-нибудь да стоит. Свобода и любовь, дружба и родительство, счастье и отчаяние – у всего этого есть цена. В почтенном возрасте 30 с лишним лет (хочется верить, что ирония ощущается и через буквы) я согласна платить по счетам, главное, чтобы товары и услуги соответствовали заказанному.

Сын обходится мне в зарплату двух нянь, бессонные ночи, чувство абсолютной беспомощности, когда он болеет и мечется в горячке, в гардероб, из которого маленькие мальчики (и девочки) вырастают совсем стремительно, и скандалы: «Почему на завтрак нельзя шоколад?». Дружба обходится мне в готовность подорваться в любое время суток, в разборки похлеще семейных и безумное «скучаю!» (мы разъехались по всему земному шару, письма мои летят от Москвы до Торонто). Собственная фирма обходится мне бюрократическими препонами и вечными сомнениями: «Могу ли я? Говно ли я?».

Романтика в начале тридцатых не стоит ничего. Нет её – ни цветов, ни трогательных смс-ок, а что есть – о том ни говорить, ни тем более писать не хочется. Вот и поздравляю себя соврамши: романтика в моём возрасте стоит тишины, ведь «мысль изречённая есть ложь» и далее по тексту. Правда же (самая-самая) в том, что взрослые самостоятельные женщины умеют чинить сантехнику (или способны заплатить тем, кто умеет), верят в подруг (в минуты страшного кризиса одна отпаивала меня вином, вторая предлагала наварить еды и погладить по голове), растят детей (мы бы не отказались от помощи, только ой), доверяют самые страшные тайны психотерапевтам и очень хотят верить в романтику. Только некогда. Романтика должна случаться как-нибудь сама.

____________________________________

Автор Виктория Мартынова.
Журналист, переводчик. Директор PR-агентства PRoCom.
Страница в ФБ vicky.martynova.

Facebook Comments