«Если Серебренников показал в своём балете, что Нуреев был геем, значит, сам он извращенец. Нет, мы нормальные, мы толерантные, мы же Чайковского слушаем, но Пётр Ильич, заметьте, выпячивать себе не позволял». Вот я сейчас написала и поняла, как придуманно смотрится этот пассаж. Увы, никаких вымыслов – почти дословный пересказ прочитанного в фейсбуке. Поражает меня тут не слово «извращенец» (хотя, казалось бы, XXI век), а сама идея, что можно создать биографическое произведение (балет ли, роман ли), вычеркнув из него личную жизнь человека. Пересказ трудовой книжки вместо байопика – увлекательное, должно быть, зрелище.

Сталкиваясь с таким подходом, я, честное слово, чувствую себя Вовочкой из анекдота: «Жопа есть, а слова нет». Давайте тогда сожжём переписку Пушкина, что ли, а то ведь, по собственному признанию, наше всё «мадам Керн с помощью Божьей выеб». Лермонтов, который наше почти всё, и вовсе увёл у друга невесту, вскружил ей голову и бросил — лишь для того, чтобы отомстить: тремя годами ранее Екатерина Сушкова отвергла ухаживания юного поэта. Отвратительный эпизод, но не зная его, сложно понять сюжет романа «Княгиня Лиговская».

Ещё сложнее лично мне разобраться, почему людям так бесконечно нравится примерять на себя роль Прокруста: здесь подтянем, тут урежем, и смотрите — симпатичный вышел герой. А если не вышел – ату его!

прокрустово ложе

Ладно бы хоть мерили по себе. Если критик достиг невероятных моральных высот и в жизни предосудительных поступков не совершал, можно понять, как сильно мучает его несовершенство мира. Но на моей памяти за супружескую верность и преданность мужу рьяно ратовала барышня, состоявшая в эмоциональной переписке со своим бывшим ухажёром (нынешний, ясен пень, ни сном, ни духом), а священные идеалы мужской дружбы отстаивал парень, «нечаянно» вступивший в связь (я не Пушкин, но вы поняли, в какую именно) с женой собственного друга.

Так что это? Стремление показаться лучше, чем ты есть за счёт, других? Банальное ханжество? Помнится, жительница Петербурга требовала прикрыть копию статуи Давида — она посчитала, что царские гениталии «уродуют детские души». Видимо, осознание того, что некоторые мужчины любят мужчин, а женщины — женщин, тоже уродует чьи-то души.

Или речь о страхе? Непознанного, неприятного, непристойного (ведь если красота в глазах смотрящего, то «ужас-ужас» — тоже). И если перестать копаться в чужих душах, останется время на то, чтобы заглянуть в свою, а уж это кого хочешь напугает. Петербуржские художники, кстати, «утешили» возмущённую даму – они прикрыли Давида кепкой. Вот только если мы всерьёз начнём вымарывать страницы личных дневников, игнорировать факты и вытягивать других по собственной мерке, боюсь, температура поднимется до 451 градусов по Фаренгейту.

____________________________________

Автор Виктория Мартынова.
Журналист, переводчик. Директор PR-агентства PRoCom.
Страница в ФБ vicky.martynova.

Facebook Comments